Николай (nikolay_zaikov) wrote,
Николай
nikolay_zaikov

Categories:

Про "опиум народа"

Из интервью:

— Отец Андрей, может быть, не так уж неправ был Маркс, называя религию опиумом? Передозировка, религиозный фанатизм, весьма плачевно сказывается на душевном здоровье.

— А я никогда не спорил с этой формулой Маркса. Просто надо учитывать, что в XIX веке слово «опиум» означало не наркотик, а анестетик. Обезболивающее. Образный ряд, в котором звучат эти слова, очень высок: «Религия — это вздох угнетенной твари, сердце бессердечного мира, дух бездушных порядков. Религия есть опиум народа...» Другими словами: функция религии в том, чтобы помочь человеку остаться человеком в бесчеловечной среде. Возможно, Маркса это не устраивало. Но он сделал грамотный вывод: критиковать надо не религию, а общественные порядки, порождающие необходимость в религиозном утешении.


Подобное мнение нередко встречается, но из уст православного слышу его впервые. Коль речь зашла о Марксе, уместно будет вспомнить слова Гегеля "голый результат есть труп", под чем понималось, что истина неотделима от процесса ее становления. Поэтому весьма интересно выяснить, путем каких умозаключений Маркс пришел к формуле "религия-опиум", с которой, как оказалось, никогда не спорил Кураев. Для этого рассмотрим подробно избранные цитаты из сочинения Маркса "К критике гегелевской теории права".

Для Германии критика религии по существу окончена, а критика религии — предпосылка всякой другой критики.

Вопрос о ложности религий Маркс полагает уже решенным и не дискуссионным, и ограничивается лишь кратким изложением итогов.

Земное существование заблуждения скомпрометировано, раз опровергнута его небесная oratio pro aris et focis*. Человек, который в фантастической действительности неба искал некое сверхчеловеческое существо, а нашёл лишь отражение себя самого, не пожелает больше находить только видимость самого себя, только не-человека — там, где он ищет и должен искать свою истинную действительность.

Весьма, весьма спорные рассуждения.

Основа иррелигиозной критики такова: человек создает религию, религия же не создаёт человека. А именно: религия есть самосознание и самочувствование человека, который или ещё не обрёл себя, или уже снова себя потерял. Но человек — не абстрактное, где-то вне мира ютящееся существо. Человек — это мир человека, государство, общество. Это государство, это общество порождают религию, превратное мировоззрение, ибо сами они — превратный мир. Религия есть общая теория этого мира, его энциклопедический компендиум, его логика в популярной форме, его спиритуалистический point d'honneur**, его энтузиазм, его моральная санкция, его торжественное восполнение, его всеобщее основание для утешения и оправдания. Она претворяет в фантастическую действительность человеческую сущность, потому что человеческая сущность не обладает истинной действительностью. Следовательно, борьба против религии есть косвенно борьба против того мира, духовной усладой которого является религия.

К тезису о ложности религий Маркс прибавляет: верующий и сам ложный человек из ложного мира.
Последнее предложение почти слово в слово повторил на невзоровской конференции редактор "Скепсиса" Соловьев, указывая что борьба против Церкви в современной России есть борьба против путинского режима. Замечательный аргумент в споре с православными либералами-противниками "политического православия": наши злейшие враги все усилия прикладывают как раз к тому, чтобы православие перестало быть политическим. Чтобы, разумеется, легко и быстро его уничтожить.

Религиозное убожество есть в одно и то же время выражение действительного убожества и протест против этого действительного убожества. Религия — это вздох угнетённой твари, сердце бессердечного мира, подобно тому как она — дух бездушных порядков. Религия есть опиум народа.

Образный ряд, в котором звучат эти слова, очень высок (с). Мало сказать "религия ложна", нужно еще максимально усилить эту мысль путем "высокого образного ряда". И, надо сказать, мысль усилена весьма существенно. Это очень жесткая, очень категоричная, и крайне унизительная формула. После того как Кураев сказал, что "срань Господня" не является оскорблением, я уже ничему не удивляюсь, и уже без негодования отмечу: мысль о том, что опиум в то время был известен исключительно как медицинское средство, далека от истины. Подробно об этом можно прочесть тут.

Сочинение написано в Париже в 1843-1844 годах как раз во время всплеска опиумной наркомании. К тому времени наркомания в Европе уже имела широкое распространение: помимо турецкого опиума в Европу с 1830 года хлынул опиум из Британской Индии, поскольку Лондон специально для европейских потребителей санкционировал расширение опиумных плантаций. В результате чего цена на опиум в скором времени упала с четырех до одного шиллинга за фунт (!). К середине века потребленеие опиума в Англии достигло 1,6 кг в год на тысячу жителей.
Медики действительно отреагировали немного позже, когда наркомания перестала быть уделом бедных, и стала проникать из низших классов в высшие. К концу 60-х свободная торговля опиумом была запрещена. Но многие представители общественности, в частности клирики (записанные Марксом в духовные наркоторговцы), били тревогу задолго до этого, уже в первой половине века, активно протестуя против опиума. Будучи редактором оппозиционной газеты, Маркс разумеется был в курсе всех "антисистемных" выпадов. Поэтому он завершает свой "высокий образный ряд" ложности верующего "недочеловека" иллюстрацией убожества опустившегося опиофага, судорожно двигающего челюстями (тогда опиум жевали) в наркопритоне, чтобы уйти от реальности в мир иллюзий. Именно таков контекст Маркса. Он очень жесткий, крайне оскорбительный и категорически антирелигиозный.
Таков Маркс: хорошо вооруженный в области философии, он прет на читателя как танк, давя гусеницами малейшее несогласие. Чтобы не попасть под гусеницы, читать его следует очень аккуратно.

Упразднение религии, как иллюзорного счастья народа, есть требование его действительного счастья. Требование отказа от иллюзий о своём положении есть требование отказа от такого положения, которое нуждается в иллюзиях. Критика религии есть, следовательно, в зародыше критика той юдоли плача, священным ореолом которой является религия.

Именно так: поскольку философия такова, что слова не могут расходиться с делом, критиковать = упразднить. Упразднить религию через упразднение общественных порядков. Поэтому трактовка "он сделал грамотный вывод: критиковать надо не религию, а общественные порядки" - очередное передергивание от Кураева.

Критика сбросила с цепей украшавшие их фальшивые цветы — не для того, чтобы человечество продолжало носить эти цепи в их форме, лишённой всякой радости и всякого наслаждения, а для того, чтобы оно сбросило цепи и протянуло руку за живым цветком. Критика религии освобождает человека от иллюзий, чтобы он мыслил, действовал, строил свою действительность как освободившийся от иллюзий, как ставший разумным человек; чтобы он вращался вокруг себя самого и своего действительного солнца. Религия есть лишь иллюзорное солнце, движущееся вокруг человека до тех пор, пока он не начинает двигаться вокруг себя самого.

Религия - фальшивые цветы цепей общественных порядков, уже сброшенные. Христоцентризм по Марксу ложь, эгоцентризм же "живой цветок". Кураев не возражает.

Задача истории, следовательно, — с тех пор как исчезла правда потустороннего мира, — утвердить правду посюстороннего мира. Ближайшая задача философии, находящейся на службе истории, состоит — после того как разоблачён священный образ человеческого самоотчуждения — в том, чтобы разоблачить самоотчуждение в его несвященных образах. Критика неба превращается, таким образом, в критику земли, критика религии — в критику права, критика теологии — в критику политики.

Самое интересное в том, что написанное тут в дальнейшем стало методическим пособием для оппозиционера. Возьмем современность: чтобы совершить в стране переворот, бьют по Православной Церкви. Бьют по Церкви, попадают по Путину. Еще один гвоздь в гроб противников "православия вне политики". "Вне политики" православные находятся примерно так же, как и вне законов гравитации. Можно ничего не знать о политике и не принимать участия в политических процессах, но вне политики находиться невозможно.

Война немецким порядкам! Непременно война! Эти порядки находятся ниже уровня истории, они ниже всякой критики, но они остаются объектом критики, подобно тому как преступник, находящийся ниже уровня человечности, остаётся объектом палача. В борьбе с ними критика является не страстью разума, она — разум страсти. Она — не анатомический нож, она — оружие. Её объект есть её враг, которого она хочет не опровергнуть, а уничтожить.

Закрепление пройденного материала по изучению оппозиционного языка, полезное для правильного понимания современной антиклерикальной критики. Говорим критик, подразумеваем палач. Говорим "хотим опровергнуть", подразумеваем "хотим уничтожить".

И даже тот факт, что над ними властвуют, что ими правят, что ими владеют, они обязаны признавать и исповедовать как милость неба! А на другой стороне — сами повелители, величие которых находится в обратном отношении к их числу!
Критика, занимающаяся этим предметом, есть критика врукопашную, а в рукопашном бою важно не то, благороден ли противник, равного ли он происхождения, интересен ли он или нет, — важно нанести ему удар. Необходимо не давать немцам ни минуты для самообмана и покорности. Надо сделать действительный гнёт ещё более гнетущим, присоединяя к нему сознание гнёта; позор — ещё более позорным, разглашая его. Надо каждую сферу немецкого общества изображать как partie honteuse* немецкого общества, надо заставить плясать эти окаменелые порядки, напевая им их собственные мелодии! Надо заставить народ ужаснуться себя самого.


Продолжение методички по свержению государственного строя. Позитивный эффект христианства, которое сглаживает социальные противоречия, делая жизнь бедных светлой и радостной, Маркс видит глубоко негативным. Надо максимально усиливать противоречия. Надо делать бедным очень больно, надо заставить людей страдать. Надо постоянно унижать их собственное достоинство, надо говорить только о плохом, надо внушать им мысль о неполноценности, надо довести их до нервного срыва. Надо каждую сферу общества изображать в адских тонах - даже если они совершенно иные. По этой же методике в России действовал Некрасов - его дневники открывают перед читателем бессовестного пропагандона. Берется этнографический материал - например песня о том как тяжело девушке, вышежшей замуж, жить в семье мужа, как ее обижает свекор, свекровь и золовки. Но лучом света оказывается муж, который любит ее, заступается за нее, следит за тем чтобы она высыпалась и не надрывалась на работе и т.д. И что бы вы думали? Песня перерабатывается в "идеологически правильном" ключе, при этом выдается за "народную". То есть все плохо, а муж не то что защищает, а еще и добавляет, регулярно избивает и унижает свою жену.
Методы чем-то напоминают современную рекламу: сначала надо создать проблему, испугать обывателя несуществующей или сильно преувеличенной опасностью, а потом продать средство для избавления от нее. Только плата за лекарства от политических проблем, увы, осуществляется не деньгами, а как правило человеческими жизнями.

Оружие критики не может, конечно, заменить критики оружием, материальная сила должна быть опрокинута материальной же силой: но н теория становится материальной силой, как только она овладевает массами. Теория способна овладеть массами, когда она доказывает ad hominem**, a доказывает она ad hominem, когда становится радикальной. Быть радикальным — значит понять вещь в её корне. Но корнем является для человека сам человек. Очевидным доказательством радикального характера немецкой теории, следовательно — её практической энергии, служит то, что её исходным пунктом было решительное, положительное упразднение религии. Критика религии завершается учением, что человек — высшее существо для человека, завершается, следовательно, категорическим императивом, повелевающим ниспровергнуть все отношения, в которых человек является униженным, порабощённым, беспомощным, презренным существом.

Интересное объяснения радикализма Маркса (народ по-другому не поймет), и еще более четкие формулы относительно религии, с объявлением ей джихада, "священной войны". На фоне объявления джихада слова Кураева о том что он не спорит с формулой Маркса, о том что ничего страшного на самом деле не сказано, речь всего лишь о том что "функция религии в том, чтобы помочь человеку остаться человеком в бесчеловечной среде" - смотрятся особенно абсурдными.
Ну а чем более антирелигиозным пытается сделать свое учение Маркс, тем более религиозным оно становится.

Правда, Лютер победил рабство по набожности только тем, что поставил на его место рабство по убеждению. Он разбил веру в авторитет, восстановив авторитет веры. Он превратил попов в мирян, превратив мирян в попов. Он освободил человека от внешней религиозности, сделав религиозность внутренним миром человека. Он эмансипировал плоть от оков, наложив оковы на сердце человека.
Но если протестантизм не дал правильного решения задачи, то всё же он правильно поставил её. Речь теперь шла уже не о борьбе мирянина с попом вне мирянина, а о борьбе со своим собственным внутренним попом, со своей поповской натурой.


Маркс окончательно переходит от философии к богословию, от рассуждений к проповеди. Не вполне понятно, почему надо изо всех сил бороться с "внутренним попом", но по эмоциональной окраске предполагается, что поп плохой, а борьба с ним - нечто положительное.

Чтобы революция народа и эмансипация отдельного класса гражданского общества совпали друг с другом, чтобы одно сословие считалось сословием всего общества,—для этого, с другой стороны, все недостатки общества должны быть сосредоточены в каком-нибудь другом классе, для этого определённое сословие должно быть олицетворением общих препятствий, воплощением общей для всех преграды; для этого особая социальная сфера должна считаться общепризнанным преступлением в отношении всего общества, так что освобождение от этой сферы выступает в виде всеобщего самоосвобождения. Чтобы одно сословие было par excellence* сословием-освободителем, для этого другое сословие должно быть, наоборот, явным сословием-поработителем. Отрицательно-всеобщее значение французского дворянства н французского духовенства обусловило собой положительно-всеобщее значение того класса, который непосредственно граничил с ними п противостоял им, — буржуазии.

Вот так вот. Без демонизации правящего сословия у нас не будет революции, а без революции мы не избавимся от тех унижений и оскорблений, которые сами себе же и нанесли своей пропагандой. Кто это там отказывается лить грязь? Сказано же: партия жуликов и воров, кровавый режим. Вы не рефлексируйте, вы распространяйте.

В чём же, следовательно, заключается положительная возможность немецкой эмансипации?
Ответ: в образовании класса, скованного радикальными цепями, такого класса гражданского общества, который не есть класс гражданского общества; такого сословия, которое являет собой разложение всех сословий; такой сферы, которая имеет универсальный характер вследствие её универсальных страданий и не притязает ни на какое особое право, ибо над ней тяготеет не особое бесправие, а бесправие вообще, которая уже не может ссылаться на историческое право, а только лишь на человеческое право, которая находится не в одностороннем противоречии с последствиями, вытекающими из немецкого государственного строя, а во всестороннем противоречии с его предпосылками: такой сферы, наконец, которая не может себя эмансипировать, не эмансипируя себя от всех других сфер общества и не эмансипируя, вместе с этим, все другие сферы общества, — одним словом, такой сферы, которая представляет собой полную утрату человека и, следовательно, может возродить себя лишь путём полного возрождения человека. Этот результат разложения общества, как особое сословие, есть пролетариат.


Марксизм в этом месте напоминает буддизм. Порочное христианство жестко вписано в колесо исторической сансары, от которого надо избавиться, выйдя на качественно иной уровень человеческого естества. Пролетариат представлен в виде одной большой, образовавшейся в результате разложения сословий сангхи. С монахами-пролетариями, накопившими достаточной количество положительной кармы в процессе утраты своей человечности. Но ставшими на путь бодхисаттвы, то есть отказавшимися от нирваны ради революционного спасения других людей.

На самом деле я только приветствую православную рецепцию некоторых марксистских идей, но там где воцерковление Маркса невозможно - не надо обманываться и сочинять небылицы.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 26 comments