Николай (nikolay_zaikov) wrote,
Николай
nikolay_zaikov

Майкл Хадсон: «Как бедность и строгая экономия вредят экономическим интересам России»

Бедность и меры строгой экономии являются результатом деятельности групп с особыми интересами, которые монополизируют экономический излишек за счёт интересов экономики в целом. Основными рантье, попадающими в данную категорию, являются финансисты, владельцы земли и природных ресурсов, которые находятся на вершине экономической пирамиды. Остальные 90% общества находятся в долгу именно у этих людей и вынуждены платить им проценты, ренту, плату за пользование услугами и т.д. Получение ренты является экономически неоправданным бременем, от которого классические экономисты стремились отказаться, чтобы построить свободное общество. Идея «свободного рынка» от физиократов и Адама Смита до Джона Стюарта Милля и социалистических мыслителей XIX века заключалась в том, чтобы освободить промышленный капитализм от класса рантье, который был унаследован ещё со времён европейского феодализма.

Однако сегодня неолиберальные эксперты придают идее свободных рынков совершенно иной смысл. По их мнению, свободным можно назвать такой рынок, который свободен от государственного регулирования цен, налогов на ренту от финансовых прибылей, владения землёй и монопольного положения в какой-либо сфере — в общем, всего того, что классические экономисты называют непроизводственным доходом. А это значит, что мы стоим перед двумя совершенно разными видениями экономики. Идея классических экономистов заключалась в том, чтобы обеспечивать экономический рост и избегать при этом «искусственной бедности», которая является следствием стремления к богатству за счёт всего остального общества.

Неолиберальная идея заключается в том, чтобы лишить правительство способности контролировать рынки с целью обеспечения «управляемого роста» и экономического развития в национальных интересах. Неолибералы утверждают, что это является альтернативой централизованному планированию. Но действительность такова, что в этом случае контроль просто сосредотачивается в руках банкиров, в основном тех, которые обитают на Уолл-стрит и в Лондонском Сити, а также финансовых кругах в других странах.

По мнению неолиберальных экономистов, такая политика является естественным способом достижения экономического роста и благосостояния. Их концепция «богатства» в данном случае принимает форму финансовых благ и особых привилегий, а не совокупности средств производства, образования и умений или же исследований и технологий. Учитывая это, можно сказать, что «плохие» формы накопления богатства стали сегодня основной угрозой для экономического роста и мощи государства. Это, в свою очередь, происходит от неспособности провести различия между производственными и непроизводственными инвестициями...

Начиная с XIX века предприниматели оправдывали своё личное богатство, утверждая, что они используют его для инвестиций в основной капитал, для найма большего количества рабочей силы и, конечно, для благотворительности. В нынешнее время это особенно касается предоставления средств бизнесменами университетам и «мозговым центрам». В результате бизнес-школы и лоббистские учреждения, которые они спонсируют, изображают спонсоров в качестве мудрых руководителей компаний, где организацией производства занимаются инженеры. Но в действительности происходит совсем другое. Намного проще зарабатывать деньги хищническими методами. Именно таким образом в Америке делались большие состояния торговцами ценными бумагами на Уолл-стрит и спекуляторами на фондовых рынках...

Корпоративные круги и иные привилегированные слои отказались от системы ценностей классической политической экономии, которая лежала в основе этого подъёма. Данный разрыв преимущественно касался того постулата, что всё богатство должно быть «заработано». Эти круги не признают тот факт, что непроизводственный доход достигается за счёт интересов других людей и народов. Такая доктрина, свободная от ценностей, отвергает не только Маркса, но и Адама Смита, Джона Стюарта Милля и других классических экономистов. Любой путь к обогащению сейчас считается продуктивным для тех, кто находится наверху экономической пирамиды. Неолиберальный чикагский экономист Милтон Фридман зашёл настолько далеко, что начал утверждать, будто «ничего бесплатного не бывает».

Но даже после того как он сделал это утверждение, США и Европейский союз всё больше и больше думали о том, как бы получить что-нибудь бесплатно. К 1980-м годам была достигнута новая форма экономической поляризации. Если бы промышленники становились богаче, получая больше прибылей для инвестиций в капитал, то индустриализация приводила бы к большему уровню трудоустройства и более высококвалифицированной рабочей силе. Однако вместо этого богатство концентрировалось в руках людей, находящихся на вершине экономической пирамиды, финансовым путём, а также путём создания монополий, покупаемых и продаваемых в кредит на условиях, при которых прибыли выплачивались как дивиденды и проценты за пользование кредитом. В то время как промышленные доходы упали, финансовый сектор увеличил свою долю объявленной прибыли в статистике производства и национального дохода США (NIPA) до 40%. Я бы мог добавить, что этот феномен шёл рука об руку с деиндустриализацией американской экономики и экономики постсоветских государств.

Когда банки и другие финансовые институты присваивают себе экономический излишек, они используют большую его часть для расширения потенциального объёма будущих займов с целью извлечения ещё больших доходов по процентным ставкам до тех пор, пока экономика не погружается в состояние бедности. Таким образом, сегодня финансовый сектор играет ту роль, которую Рикардо, Адам Смит и другие физиократы приписывали землевладельцам...

После того как в 1991 году развалился Советский Союз, большая часть его членов последовала неолиберальной концепции реформ, предложенной МВФ, Всемирным банком и выпускниками ведущих западных университетов, так называемыми мальчиками из Гарварда. В результате они просто передали контроль над наиболее прибыльными частями государственной собственности (полезные ископаемые, недвижимость, предприятия общественного пользования, отели, транспортные системы и т.д.) людям со связями внутри экономической и банковской элиты. США и другие западные страны затем помогли этим людям переместить свои капиталы на Запад путём продажи постсоветских предприятий и недвижимости...

Именно такой ход мыслей был у неолибералов, которые пришли «помочь» России в 1990-х годах. Они пришли не для того, чтобы максимально использовать российскую рабочую силу, стремясь обеспечить наивысший экономический доход. Они вообще не относились серьёзно к местной рабочей силе. Им нужны были всего лишь дешёвые сырьевые ресурсы. Они хотели помочь ведущим российским учёным и промышленным инженерам эмигрировать в Америку, поскольку США выпускали в основном специалистов финансовой сферы, а не технологически продвинутых профессионалов. Им также было необходимо перемещение российских капиталов и квалифицированной рабочей силы на Запад.

Процесс финансовой поляризации сопровождался процессом фискальной поляризации. С 1980-х годов и далее налоговое бремя сместилось с богатых на средний класс и низшие 80% населения. Налоги на недвижимость и финансовую прибыль сократились всего лишь до необходимости выплаты части подоходного налога (если прибыль от таких видов деятельности вообще облагалась налогом). Тем временем государственные расходы на систему социальной защиты, медицинского обслуживания и другие программы стали обеспечиваться за счёт средств рабочих и служащих (вплоть до 102 млн долларов общих выплат с человека), что позволило государству направить освободившиеся ресурсы для сокращения налогов для богатых. В результате налоговая система стала регрессивной вместо прогрессивной.

С конца 1970-х годов уровень средней заработной платы в Соединённых Штатах почти не поднимался, хотя налоговое бремя росло, равно как и стоимость недвижимости, образования и медицинского обслуживания. Это уменьшило объём рынка товаров и услуг. И поэтому американская экономика сегодня входит в период глубокой L-образной рецессии, как и экономика Западной Европы. Большая часть населения страдает от этого и становится беднее. Очевидно, что это не лучшая модель для России и других постсоветских стран, как показывает печальный пример Латвии.

http://www.chaskor.ru/article/majkl_hadson_kak_bednost_i_strogaya_ekonomiya_vredyat_ekonomicheskim_interesam_rossii_24502
Tags: экономика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments