Николай (nikolay_zaikov) wrote,
Николай
nikolay_zaikov

Categories:

Размышления о русском язычестве

Заканчиваю читать "Воскрешение Перуна" Л.С. Клейна.
Сама книга показалась мне неудачной.
Убедительно критикуя своих коллег по историческому цеху за натягивание совы на идеологический глобус, тщательно взвесив даже причины и мотивы их ошибок, в своей содержательной части автор сильно уязвим для своей же собственной критики. Иными словами, он выдвигает еще менее убедительные гипотезы, чем те которые критикует сам.
Но интересно другое - почему серьезные ученые, один за другим, при попытке реконструкции русского язычества пишут разного рода ерунду? Причиной неизменного отрицательного результата могут быть только системные, методологические изъяны. О них и хотелось бы поговорить - разумеется, в русле размышлений, и не претендуя на истину в последней инстанции.

Термины "религия" и "язычество" имеют слишком большой объем, чтобы употребляться для анализа. Религии нельзя сравнивать, потому что они - о совершенно разных сверхъестественных силах. И содержание, и движущие механизмы их коренным образом отличаются.

Устоявшиеся представления о развитии религий дают следующую картину: сначала возникает полидоксия (анимизм), как вера в духов сверхъестественные силы природы, затем она вырастает до политеизма (многобожия), и далее эволюционирует в монотеизм, в котором остается только одно полноценное божество. Эти фазы развития увязываются с политическим развитием общества, где полидоксию порождает первобытно-общинный строй, а монархия - монотеизм, и таким образом представления о организации сверхъестественных сил строятся по образу и подобию организации общественной жизни людей, и эволюционируют вместе с развитием общества. Монотеизм, таким образом, возникает как ответ на необходимость в идеологической подпорке монархии, и так далее.

Но если мы последовательно будем применять подобную логику к развитию религий, то обнаружим интересное. Первобытно-общинный строй вообще не нуждался в идеологической подпорке. Вера в сверхъестественные силы природы возникает совсем по другой причине, а именно по причине ее, природы, непостоянства. И, возвращаясь к разным сверхъестественным силам, можно условно поделить их на "своих" и "чужих". Так вот, силы природы - исключительно "чужие", что вполне логично для первобытно-общинного строя. Рассматривая реконструкции русских языческих мистерий, связанных с силами природы, не заметно поклонения этим силам, а религия - это вера плюс поклонение сверхъестественным силам. В русских мистериях мы видим обман "божества"-стихии - мы его честно защищали, но якобы неустановленные (а на самом деле наши переодетые) лица напали, отобрали, сожгли и/или утопили его. Стихии как правило враждебны. От них всеми правдами и неправдами надо избавиться, обезвредить, нейтрализовать их враждебный потенциал, возможно даже откупиться жертвой, иначе (страшно подумать) завтра будет нечего есть и мы все умрем - вот цель подобных мистерий. Дружественной стихией является солнце - ему зимой помогают "выжить". Землю путем магических действий заставляют давать урожай - но поклонения земле или солнцу в русских мистериях мы не видим. Да и с какой стати, собственно? Они - "чужие". Не из нашей деревни. А смысл рассматриваемые мистерии имеют лишь тогда, когда вселенная в "нашей" деревне начинается и там же заканчивается. Кто, если не мы, всей деревней, должны помочь солнцу оправиться от зимней "расслабленности"? Да никто. Больше - некому.

Неправы те, кто реконструируют наше язычество по образцу ведического или германского лишь на том основании, что мы имеем общие с ними индоарийские корни. Национальная гордость должна отступить перед исторической правдой. В отличие от германцев и индусов русским пришлось пройти через "узкое горло" пражско-корчакской культуры; другими словами - на некоторое время вернуться обратно в первобытно-общинный строй с маленькими, "рассеянными" деревушками и ежедневной борьбой за выживание в условиях рискованного земледелия северных широт. В этом и заключается уникальность нашего народа - как в недавней истории мы шагнули из феодализма в социализм, почти не задержавшись в капитализме, так в далеком прошлом мы шагнули из первобытно-общинного строя сразу в феодализм, минуя стадию, которую можно условно назвать "вождеской" или "протогусударственнической". А в религиозном плане - из полидоксии сразу в христианство, почти не задержавшись в политеизме. Погружение в первобытно-общинный строй и упадок материальной культуры у наших предков в середине первого тысячелетия были настолько катастрофическими, что индоарийская религия практически сошла на нет, остались только мистерии связанные с силами природы. У нас не возникло полноценного языческого политеизма, который мы наблюдаем у других народов, стоявших на более высоких ступенях развития.

И его не могло быть, поскольку языческий политеизм имеет другие корни, в нем появляются "наши" сверхъестественные силы и поклонение им, которое имеет уже все признаки религии в ее классическом понимании. Откуда они берутся? Из культа умерших предков. Их, как "наших" сверхъестественных существ, старались размещать как можно ближе: закапывали под порогом, у границы деревни, в виде образов держали дома; они были "свои", их не обманывали, не пытались от них избавиться/нейтрализовать - наоборот, призывали их постоянно бдить, охранять и защищать от "чужих" духов. Такова цель культа предков. По мере укрупнения племен и образования вождеских, протогосударственных обществ, культ умерших предков племенных вождей развился до их почитания в качестве божеств.

Забавно наблюдать, как одни и те же люди сначала заявляют, что монархия = монотеизм, затем объявляют вождества периода разложения первобытно-общинного строя политеистичными, хотя в них, как правило, была монархия. Возможно, причиной тому давний спор с христианскими теологами, желание сказать что-то в пику гипотезе о изначальном прамонотеизме человечества - нет мол, богов изначально было много! Но то политеистическое язычество, которое мы встречаем в развитых цивилизациях Египта, Месопотамии, Греции - все же довольно позднее, прошедшее долгий эволюционный путь. ИЗНАЧАЛЬНО многобожию просто неоткуда браться. Духи, одушевленные стихии - не боги, их боялись, но не поклонялись им. Богом стал со временем умерший, легендарный предок главы племени, и изначально был один бог-отец (иногда плюс богиня-мать, которую, учитывая ее членство в одной божественной семье, можно рассматривать как ипостась). Владимир Соловьев отмечал, что древнее язычество на своей первой стадии отличается непроявленными, нечеткими очертаниями изначальных божеств, как правило связанных с природными стихиями. Главными героями языческих мифов становятся отнюдь не те, кто сотворил мир ("творцы" видятся как раз неопределенными и отстраненными от участия в мирских делах), а их потомки, а то и вообще люди, благодаря своим личным подвигам взобравшимся на божественный Олимп. Разумеется, эти потомки и боги-люди оказываются самым непосредственным образом связанными с правителями, а нередко (например как в Египте) правители и непосредственно являются богами.

Поэтому изначальной религиозной формой правильнее считать почитание одного, "своего", родового бога (монолатрию), не исключающее существование других богов. Но другие боги - чужие, и поклонения им, естественно, нет. Политеизм возникает в результате либо объединения племен с разными родовыми богами, либо завоевания одного племени другим. Политическое слияние приводит к необходимости слияния религиозного: так появляется множество божеств, нередко логически необъяснимых, бесполезных, дублирующих функции друг друга. Замечу, что "размножение богов" вполне может происходить на фоне укрепления монархии, что приводит нас к выводу о сложности и многофакторности в развитии религий. Действительно - уже в древних "вождеских" монархиях мы встречаем многобожие, мы наблюдаем расцвет политеизма в имперском Риме. И наоборот - христианский и мусульманский монотеизм в распавшейся на лоскуты средневековой феодальной Европе и Азии. Но эта сложность отнюдь не дает права менять базис исторического исследования с материализма на идеализм и обратно "по щучьему велению, по моему хотению".

Возвращаясь к славянам, нельзя не заметить, что язычество оказалось более развитым в западных областях, например у полабских славян, позже всех принявших христианство. При этом имена богов (Радегаст, Яровит и т.п.) похожи на человеческие имена, что дает возможность предполагать в качестве их прототипов не богов индоарийского пантеона, а недавних полулегендарных племенных вождей. И еще больше оснований предполагать утрату славянами индоарийской религии в пражско-корчакский период, что и обусловило обособление славян как отдельного этноса.

Безусловно, изменение уровня благосостояния и материальной культуры наших предков в лучшую сторону, возникновение на территории будущей Руси первых протогосударственных образований дало толчок и развитию религии. Но даже к приходу варягов уровень этого развития оставался достаточно низким. Предполагаю, что летописцы не только рисовали Перуна подобным греческой статуе, но и сообщения о русском язычестве выдумывали на ходу, поскольку смотрели в византийские "шпаргалки" по "поганых эллинов". Сам обряд "сплавления" Перуна по реке подразумевает несколько иное отношение к "божеству", в стиле "взять боженьку за ноженьку да и об пол" - обмануть, нейтрализовать, утопить, избавиться. Принято ли было сплавлять по реке Зевса? Тора? Клейн неоднократно упирает на укорененности Перуна в топономике (мол, такого не может быть со второстепенным божеством), но упоминает при этом всего несколько названий, что совершенно не убеждает.

Рудименты и атавизмы русского язычества, на которые обращают внимания исследователи - наблюдались исключительно в деревнях, при этом захолустных и бедных (нельзя ставить знак равенства между их жителями и русским народом вообще). То, что материальная культура в таких местах с Х до XIX века (к моменту первых научных наблюдений) не сильно изменилась, естественно наложило отпечаток и на религиозную жизнь. Как уже говорил, ежедневная борьба за выживание тесно связана с ритуальными обрядами. Христианство же акцентировало внимание не на материальном, а на духовном, учило добродетели, праведности, указывало путь к спасению души - и в итоге воспринималось как нечто параллельное языческой обрядности. Вопрос "что лучше" для крестьянина, судя по всему, не стоял, будучи сродни выбору между теплым и мягким.

В фаллические культы, "сексуальную свободу" и пр. в русской деревне верится с трудом, поскольку она не соотносится ни с относительно невысоким уровнем развития русского язычества, ни с особенностями сурового деревенского быта. Клейн упоминает про рассказ Максима Горького, в котором автор столкнулся с развратным сексуальным обрядом обитателей городского дна. Клейн по непонятной причине относит его к древним народным обрядам с языческими корнями - мол, Горький не понял, свидетелем чего случайно оказался. Но никаких причин, по которым городские алкоголики конца 19 века должны были хранить верность язычеству дохристианского периода, не видно. Скорее всего, именно Горький понял обряд правильно (как новодел подонков), а Клейн дал волю своей не вполне здоровой фантазии. Естественно, народная культура за 900 лет развивалась, и между наблюдениями конца 19 века и дохристианским периодам не надо ставить знак равенства. "Русские народные обряды" таким образом могут вполне оказаться недавно придуманными, сектантскими, или пришедшими с Запада. Сообщения от священнослужителей о необходимости борьбы с развратом, имеющим место во время праздничных гуляний, надо также воспринимать трезво (неясен их масштаб) - как читая нынешние сводки про борьбу с наркоманией, ошибочно делать вывод о поголовной, стопроцентной наркомании в стране. Опустившиеся люди были всегда и везде, в их среде могла, тем более в пьяном виде, иметь место сексуальная распущенность в праздничные дни, но переносить ее в обязательном порядке на весь русский народ неправомерно.
Tags: заметки на полях
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments