Николай (nikolay_zaikov) wrote,
Николай
nikolay_zaikov

Христианство и Постмодерн

Оригинал взят у arkadiy_maler в Христианство и Постмодерн
Автор по имени Александр Храмов написал на ныне либеральном РЖ очень глупую статью "Жижек и Патриарх".

Для тех, кто не в курсе, Славой Жижек - это левый философ из Словении, лакано-марксист, очень модный в постмодернистских кругах.

В ответ на эту статью Сергей Худиев написал очень умный пост, объясняя азы христианского мировоззрения.

Вообще, должен признаться, что лично мне во всей антицерковной кампании последнего времени больше всего не нравится то, что сама по себе она очень скучная и совершенно не способствует развитию риторических навыков. Никакой богословской или философской дискуссии здесь нет и не предвидится, а играть, как это модно среди “интеллектуалов”, в постмодернистскую “проблематизацию” того, что априори не представляет никакого интереса, кроме узкомедицинского или уголовного, – лично я отказываюсь. Все претензии к Церкви с самого начала ставятся на таком уровне, что в ответ приходится лишь объяснять азы христианства как такового, повторяя одни и те же цитаты из Писания и Предания, хотя оппоненту они совершенно не интересны, ведь если какая-то фраза из Евангелия противоречит его позиции, то “тем хуже для Евангелия”. Такая позиция, как говорится, “имеет право на существование”, но она не предполагает обратной связи во внутри-христианском споре. Можно очень хорошо разбираться в Ницше, Фрейде, Фуко или каком-нибудь Жижеке-Пыжике, но если спор идет с христианских позиций, то ещё лучше нужно разбираться в Иоанне Богослове или апостоле Павле, тем более, когда собираешься критиковать саму Церковь или хотя бы одного её священнослужителя.

Современная “интеллектуальная” критика Церкви, в основном, делится на три типа, по степени популярности выдвигаемой претензии.

Первый тип критики самый известный, поскольку он существовал всегда и везде, – это обвинение Церкви в том, что она несет в себе неправильное универсальное мировоззрение в противовес правильному универсальному мировоззрению (какой-либо другой религии, философии или идеологии). Такие критики могут очень долго обвинять Церковь в ложности её учения, но они это делают только для того, чтобы на место христианства принести своё, “единственно верное” учение. И стоит признать, что с такими критиками легче всего полемизировать, поскольку они наиболее честны перед другими и самими собой.

Второй тип критики возник относительно недавно, в т.н. эпоху Постмодерна, и распространена эта критика, в основном, в либеральной среде, где Церковь обвиняют не в том, что она “навязывает” людям какое-то ложное учение, а в том, что она вообще что-то “навязывает”. Такие критики крайне раздражются самим фактом существования Церкви, но не потому, что её вероучение не истинно, а потому что никакого истинного учения, с их точки зрения, не существует. Содержательная полемика о христианстве с такими критиками практически невозможна, поскольку всё упирается в неснимаемое противоречие ценностного универсализма и релятивизма, так что Церкви здесь приходится выступать сразу за всех тех, кто признает существание абсолютных ценностей.

Наконец, третий тип критики наиболее маргинален и специфичен, но вместе с он тем составляет сегодня “ударный отряд” антиклерикальной полемики, – эта критика возникла уже внутри самого Постмодерна и она представлена, в основном, такими постмодернистскими игроками, которые (по разным причинам) очень хотят называться христианами, оставаясь при этом постмодернистами, и поэтому придумывают различные теории, примиряющие христианство и постмодернизм.

Создать такую теорию возможно только в том случае, если под самим “христианством” будет пониматься произвольный набор виртуальных представлений, а не само христианское вероучение как таковое, во всем его объеме и во всей его исторической данности. Поэтому первое, что мешает созданию такой теории – это сама историческая Церковь как земной иерархический институт, напоминающий о необходимости ссылаться на конкретное Писание и конкретное Предание, участвовать в конкретных таинствах и подчиняться конкретной церковной власти. И поэтому симпатизирующие христианству постмодернисты всячески пытаются его виртуализировать, противопоставляя принципу конкретной Церкви и обвиняя саму Церковь в “недостаточном” христианстве. В основном, эта критика строится на попытке объединить Постмодерн как ситуацию постсекулярности с христианством против “тотального” и “тоталитарного” дискурса Модерна. Таким образом, христианство в этой игре выступает не само по себе, а как очередная “интересная” альтернатива “тоталитарному Модерну”. И чем больше в христианстве нигилистического, анархического и индивидуалистического, тем оно лучше подходит на эту роль, а как только само христианство проявляет себя как “тоталитарный дискурс”, так тут же ему напоминают, что “тотальность” это плохо, потому что это свойство Модерна, а если христианство против Модерна, то оно должно во всем ему противоречить. Так происходит типичная подмена понятий и сравнение зеленого с квадратным. В этом смысле многие постмодернисты готовы называть себя “христианами” по тем же причинам, почему многие советские интеллигенты когда-то решили называть себя “православными”: не потому что они готовы принять христианство само по себе, во всей его тотальности, а потому что оно составляет оппозицию “тотальности Модерна”, равно как русское православие составляло оппозицию советскому тоталитаризму.

Безусловно, реальное (а не виртуальное) христианство альтернативно “тотальной” идеологии Модерна, но именно как другая “тотальность”, и сама идеология Модерна возмущает христианство не своей универсальностью, а своей секулярностью: секулярному универсализму Модерна христианство противопоставляет не какие-то партикулярные переживания и наблюдения, а другой, теистический универсализм. И если уж выбирать между Модерном и Постмодерном, то Модерн, безусловно, ближе самому христианству, поскольку он проповедлвал необходимость универсальных ценностей и сам по себе, во многом, наследовал христианству. С Постмодерном у христианства нет и не может быть ничего общего, как и с любой другой версией ценностного релятивизма. Подробнее на эту тему я писал в своей статье "Постсекулярность или неоязычество?" на том же РЖ.

Статья А.Храмова – как раз типичный пример попытки упрекнуть Церковь в лице её Патриарха с позиции “христианского постмедернизма”, и только за то, что Патриарх Кирилл критикует постмодернизм:

“С философской точки зрения патриарх абсолютно прав, когда противопоставляет постмодернизму – универсализм. «Постмодернистские подходы считают все притязания на универсализм очередным симптомом империализма», отметил как-то Юрген Хабермас. Патриарх Кирилл, критикуя постмодернистские подходы, вполне сознательно встает на противоположные позиции. Патриарх занимает сторону Модерна и Просвещения – с его единой системой нравственных ценностей и законов, которые выводятся из общеобязательных стандартов рациональности. <…> Универсальная мораль, общая и самоочевидная для всего человечества, о которой, вслед за Вольтером, говорит патриарх – это абсолютно нехристианская вещь, это изобретение эпохи Просвещения и античных языческих философов, которыми просветители вдохновлялись. <…> Нет – и не может быть «универсальной» нравственности без Христа. Именно Бог дает человеку благодать быть нравственным. Без Божьей помощи человек не может пребывать в добре. Не религии вырастают на едином фундаменте универсальной морали, а наоборот, мораль вырастает из религии. Причем из одной-единственной истинной – христианства.”

Вот это тот случай, когда на 99% правильных слов 1% неправильных слов делает весь текст оишочным.

Во-1х, как я уже заметил, признавать “единую систему нравственных ценностей и законов” и быть сторонником Модерна это не одно и то же просто потому, что само христианство как монотеистическая религия Откровения признает ту самую “единую систему нравственных ценностей и законов” задолго до какого-либо Модерна. Из того, что и апостол Павел, и философ Гегель уверены в существовании абсолютной истины, не следует, что их понимание абсолютной истины одинаково.

Во-2х, Патриарх Кирилл никогда не утверждал, что единая система нравственных ценностей и законов должна выводиться из общеобязательных стандартов рациональности, – это уже даже не передергивание, а прямая клевета, рассчитанная на тех, кто вообще не имеет никакого представления о взглядах Патриарха Кирилла. Как настоящий христианин, Патриарх Кирилл постоянно акцентуирует внимание на суверенном значении Божественной воли в процессе человеческой истории и никогда не выводит универсальные моральные принципы из какой-либо человеческой рациональности и “естественной необходимости”.

В-3х, представление об “универсальной морали, общей и самоочевидной для всего человечества” – это вовсе не порождение Просвещения и античных языческих философов, а неотъемлемая составляющая христианской картины мира.

Объясняю.

Очень часто можно услышать вопрос – почему какой-то человек, никогда не знавший христианства (обычно вспоминают какого-нибудь китайца или советского товарища), вел себя так “хорошо”, как будто он следовал библейским заповедям и прожил жизнь как “настоящий христианин”. Конечно, это очень большой вопрос, что значит “настоящий христианин” с точки зрения самого христианства и насколько некий Иван Иванович, славный только тем, что он никого не убил, не обокрал, не изнасиловал и т.д. был “хорошим человеком”, но факт остается фактом – очень многие люди по всему миру в различных ситуациях поступали по-христиански, хотя о самом христианстве не имели никакого представления. Причем, не просто не убивали и не крали, а, например, прощали тяжелые обиды и жертвовали собой ради жизни незнакомых им людей, и т.п. Ответ: именно потому, что во всех людях изначально заложена определенная интуиция различения добра и зла, истины и лжи, прекрасного и уродливого, поскольку каждый человек это не tabula rasa Локка, а образ и подобие Божие, и именно как образ и подобие Божие, каждый человек способен своим умом и своей свободной волей дойти до того, что другой может узнать только в Откровении. Именно благодаря этому человек вообще способен воспринять Божественное Откровение, войти в общение с Богом и, в конце концов, обожиться. Безличные твари (т.е. те, которые не являются образом Бога изначально) не нуждаются в этом Откровении и не способны его воспринять. Вот если же все люди – это лишь эволюционировавшие животные, как утверждают атеисты, то тогда объяснить это единство ценностных интуиций у всех народов мира на всех континентах совершенно невозможно (последней модной теорией такого объяснения является этология К.Лоренца). Но именно потому, что с момента грехопадения Адама и Евы человеческая природа исказилась и оказалась склонной ко греху, всё человечество нуждается в Откровении Бога о том, что хорошо, а что плохо, и рассчитывать на то, что каждый человек сам дойдет до этого понимания, абсолютно невозможно. Но подвиг Искупления и создания Церкви – это уже следующий шаг по отношению к Откровению. Новозаветная Благая Весть была не о том, как правильно себя вести в обществе и подчиняться Божественной воле, оставаясь в грехопадшей природе, а о том, что сама человеческая природа может быть преображена, спасена и обожена в Царствии Небесном.

Это подтверждают знаменитые слова апостола Павла (уже цитируемые Сереем Худиевым): “ибо когда язычники, не имеющие закона, по природе законное делают, то, не имея закона, они сами себе закон: они показывают, что дело закона у них написано в сердцах, о чем свидетельствует совесть их и мысли их, то обвиняющие, то оправдывающие одна другую)” (Рим 2:14-15).

Фактически здесь речь идет о том самом “естественном законе”, о котором так много говорили в эпоху Просвещения, но только с той разницей, что здесь этот закон вложен в человека самим Богом.

Поэтому прежде, чем искать опровержения слов церковных иерархов у какого-нибудь Кьеркегора или Жижека, сначала желательно узнать, что по этому поводу думает апостол Павел или Иоанн Златоуст;)

__________________________

P.S.

20 августа Жижек говорит:
То, что утверждает патриарх Кирилл – «totally wrong thing», сказал Жижек. Напротив, постмодернизм не враждебен религии, он отрицает тоталитарную секуляристскую модерность, тем самым открывая пространство для Бога. Даже словенские теологи давно осознали религиозный потенциал постмодерна”.

А в интервью от 21 августа он говорит нечто прямо противоположное:
“есть очень опасная тенденция: попытки отождествить постмодернизм с постсекуляризмом. При этом ход мысли примерно таков: суть модернизма сводится к атеизму, который ни к чему хорошему не привел, и поэтому сейчас мы якобо заново открываем бога, новые измерения святости и так далее. Эта мысль присутствует даже в работах Деррида. Конечно, это не старый метафизический бог, а нечто за пределами бытия, источник этических порывов и прочая чушь. Это то, что мне не нравится в Тарковском. Его «Сталкер» — это, конечно, нечто запредельно красивое, но его духовные поиски, спиритуализм — в этом есть какая-то глубинная ошибка. Как говорил Артюр Рембо: «Надо быть абсолютно современным».”

Вопрос чисто научный: когда Жижек говорил то, что думал?


Мой комментарий.
Последняя пиар-атака на патриарха Кирилла достойно экранизации в кино и прочих отлитий в граните. Представьте себе фильм: "Восстание машины". Либерально-постмодернистской идеологической машины. Комедия. Каждому винтику дали указание высказаться относительно патриарха. И винтики высказываются, не имея возможности ни на йоту отклониться от генеральной линии партии. Но при этом делают вид, что выступают от своего имени, по своему желанию и высказывают СВОЕ ЛИЧНОЕ независимое мнение, по странному стечению обстоятельств слово в слово повторяющее догматические формулировки постмодерна.
И еще: для меня в свете последних событий неожиданными, новыми красками заиграл католический догмат о непогрешимости папы ex cathedra. Что-то в нем есть )
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments